Скорая помощь окончательно перестанет быть скорой

Помощь «скорой»: почему врачи уходят из экстренной службы

В России сокращается число врачей скорой помощи. В Тульской области и республиках СКФО их стало меньше более чем на 20%. В Минздраве это связывают с сокращением числа вызовов и миграцией внутри страны. Сами же врачи с этим не согласны. По их оценкам, вызовов становится только больше, а бежать им приходится не из региона, а из профессии. С чем это связано и кто будет спасать жизни россиян — разбирались «Известия».

Статистический провал

Согласно приказу о работе скорой помощи от 2013 года, выездные бригады скорой медицинской помощи подразделяются на врачебные и фельдшерские. Врачебная выездная бригада должна брать на себя наиболее тяжелые вызовы. Она в обязательном порядке включает врача и водителя, а с ними могут быть один-два фельдшера или фельдшер и медсестра. Главный в этой команде — врач, профессионал с высшим медицинским образованием. За 2018 год таких специалистов в «скорой» стало на 534 меньше. Такую статистику предоставил Минздрав. В регионах эти данные опровергли.

«Фактическое число медицинских работников службы скорой медицинской помощи Тульской области растет. Так, в 2017 году в службе работали 65 врачей и 1012 фельдшеров и медицинских сестер. В 2018-м — 69 врачей и 1038 фельдшеров и медицинских сестер. По итогам девяти месяцев 2019 года на «скорой» работают 71 врач и 1099 фельдшеров и медицинских сестер», — заявили в пресс-службе минздрава Тульской области.

Расхождение данных там объяснили тем, что определение «врач скорой медицинской помощи» не охватывает специализированные бригады, в которые входят анестезиологи-реаниматологи, психиатры и другие врачи.

Сами работники тульской «скорой» согласны скорее с федеральными данными.

«В Туле дефицит врачей, из положенных пяти бригад взрослой реанимации дай бог дежурят две-три. Вместо бригады детской реанимации, которых по штатному расписанию две, зачастую ездят обычные педиатры, не имеющие сертификатов детского реаниматолога. А бывает, что в Туле на дежурстве детских бригад вообще нет», — рассказал «Известиям» врач одной из бригад скорой помощи города.

Как же в таком случае растет количество высококвалифицированных специалистов в отчетах? По словам председателя межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие» и врача скорой помощи Тамары Богдановой, это происходит благодаря «невыездным врачам». «У нас основная масса врачей, которые числятся на скорой помощи, — старшие врачи, заведующие подстанцией, заместители главных врачей, а выездных врачей единицы», — рассказывает специалист.

Фельдшерская «скорая»

Нехватка врачей ощущается во многих регионах. По задумке властей, заполнить этот пробел должен был младший медперсонал. Например, с лета этого года экстренные службы смогут привлекать к экстренным выездам студентов профильных вузов. Итог, по словам специалистов, сомнительный. «В штат набрали студентов из института, они работают вторыми номерами, но толку от них ноль, делать большая часть ничего не умеет и не хочет учиться», — делится с «Известиями» тульский врач.

Медики в салоне автомобиля скорой медицинской помощи

Еще один путь — увеличение количества фельдшерских бригад. «Врачей пытаются заменить фельдшерами. Им платить нужно меньше, но и уровень знаний у них разный. Есть прекрасные фельдшеры, но на сложных случаях, когда нужно моментально принимать решения, должны быть врачи, которые умеют «интеллектуально работать», не по методичке», — уверен Олег Грек, врач и помощник депутата законодательного собрания Тверской области.

Незаманчивое предложение

В скором времени, полагают сотрудники «скорой», «затыкать дыры» нельзя будет и такими методами. С каждым годом эта работа становится всё менее привлекательной. В первую очередь из-за зарплаты. Чтобы избежать необходимости выплачивать суммы, обещанные майскими указами, власти регионов идут на разные меры.

«Деньги по нацпрограммам, может, и выделяются, но до работников так и не доходят. Зарплата фельдшера на ставку — 11 823 рубля. При этом на зарплаты в Твери и Калининском районе выделено 160 млн. Куда делись-то? Согласно майским указам получать должны 26–27 тыс., но это единичные случаи», — объясняет «Известиям» Грек.

По словам специалиста, сегодня реальный доход сотрудника напрямую зависит от того, лоялен ли он руководителю.

«Гарантированная государством часть зарплаты — 20% от общей суммы, то есть 5600 для фельдшера примерно. Остальная сумма — стимулирующие выплаты, которые выдаются на усмотрение руководства. Не устроило что-то начальство — получишь чуть выше МРОТ (минимального размера оплаты труда. — Прим. ред.)», — рассказывает врач.

Поводов урезать зарплату у руководства теперь много. Важнейшие показатели для отчетов — скорость обработки звонка, выезд бригады и время на оказание помощи. «Всё это сейчас компьютеризировано. Видно, где машина больше 20 минут едет, где задержка на выезде больше 20 минут. Потом это же будет основанием для невыплаты надбавок. Не выполнил норму, — объясняет Олег Грек. — Скорая помощь обслуживает 50 млн адресов в год. Почти каждый третий житель вызывает к себе «скорую». При этом время на вызов в законе четко регламентировано, а количество бригад — лишь в рекомендательной форме. На каждые 10 тыс. населения должна быть минимум одна бригада, но заставить соблюдать это требование никого нельзя. В тверском регионе прокурорский надзор это не контролирует, хотя жалоб множество».

Врач станции скорой медицинской помощи проверяет аптечку в кабинете комплектации бригад

Много недовольства работа экстренной службы вызывает и у жителей других регионов. Фотографии, где сотрудники реанимационной бригады помогают нетрезвым людям, регулярно появляющиеся в Сети, вызывают в обществе бурные обсуждения. Многие вспоминают, что сами не могли дождаться врачей и, возможно, причина заключается как раз в том, что бригада выполняет такие «несерьезные вызовы».

Врачи признаются, что такие случаи имеют место быть. И причина опять же в погоне за статистическими показателями.

«Фельдшерские машины работают на износ, люди сутки проводят в машине. Других «свободных» нет. Так что отправить бригаду реанимации на заведомо фельдшерский вызов — сейчас нормальная практика для выполнения нормативов по времени. Вызов должен быть передан бригаде с момента поступления, по-моему, за полторы минуты», — рассказывает «Известиям» врач тульской «скорой».

Погоня за скоростью может печально закончиться и для больного, и для самого работника экстренной службы. В первом случае — у врача нет возможности понаблюдать за состоянием пациента, понять, снизилось ли давление, нет ли аллергической реакции на препараты, а во втором — всё чаще происходят аварии с участием автомобиля «скорой».

На «буханке» далеко не уедешь

Автопарк — еще одна больная тема врачей. «У нас парк машин изношен процентов на 60. Достаточно доехать до гаража «скорой», и будет понятно что и как. Там стоят автомобили, на ремонт которых нет запчастей. Водители зачастую покупают их за свой счет. Потом деньги им как-то возвращают, но сам факт!» — рассказали «Известиям» в экстренной службе Тулы.

Большинство автомобилей «скорой» — отечественные «Газель», «Газель Next», пробег у которых не меньше полумиллиона километров. По словам врачей, это не только некомфортный транспорт, но еще и небезопасный. Зарубежные аналоги до экстренных служб доходят редко. «В прошлом году губернатор показывал, что мы закупили новые машины «скорой». Там было три автомобиля Ford. Мы их почти приняли, но вдруг новый министр здравоохранения области не стал подписывать бумаги, потому что нашли ошибки в тендере, коррупционная история какая-то. Автомобили забрали, и всё. Новых мы так и не увидели», — вспоминают в тверской экстренной службе.

Так, в регионах многочисленные программы, которые должны были сделать работу на «скорой» престижной и привлекательной, результатов не принесли. Пока эта профессия связана лишь с эмоциональными и физическими перегрузками, низкой заработной платой, а иногда и угрозой для жизни — ждать увеличения кадров можно лишь на бумаге.

Лечитесь сами: до россиян перестала доезжать «скорая помощь»

Врачи либо вынуждены ездить на ничтожные вызовы, либо отказывать в помощи действительно нуждающимся

В ночь с 15 на 16 ноября 2017 года житель Санкт-Петербурга, Сергей Братаев, почувствовал себя плохо — поднялась температура, сначала до 39,4, появилось недомогание. Супруга Сергея, Галина, пыталась вызвать «скорую», но диспетчер рекомендовал принять жаропонижающее и утром обратиться в поликлинику.

Однако при попытке выпить таблетку Сергея вырвало, а температура продолжила расти — до 40 и даже 41,1(!) градуса Цельсия. Супруга Сергея восемь(!) раз звонила в «скорую», но диспетчер приняла вызов и обещала выслать бригаду только спустя почти 10(!) часов после первого звонка. Первый звонок в «скорую» был в 22.48, последний — в 08.40 утра. Бригада приехала только в 09.30. Медики старались сбить температуру, но тщетно. Пациент был доставлен в реанимацию, его пытались спасти, но, увы, безуспешно. В 14.30 16 ноября 2017 года молодой мужчина, хороший, заботливый семьянин, отец двух маленьких детей, умер, не приходя в сознание.

Фото: Алексей Меринов

А вот история другого пациента.

Житель Саратова вызвал бригаду «скорой помощи» по причине того, что у него. «неделю болело ухо»(!). Для того чтобы «скорая» приехала наверняка, нагловатый клиент соврал, что у него высокая температура, в чем потом сам и признался на камеру: «Я, может, вам специально сказал, что у меня температура, чтобы побыстрее приехали! А у меня, может, ее и не было!» Медики предложили отвезти его в инфекционную больницу, но «пациент» требовал доставить его «в третью больницу» (надо думать, к отоларингологу). Медики, осмотрев «пациента», не нашли оснований для экстренной госпитализации. Возмущенный такой «невнимательностью», пациент начал третировать работников «скорой», снимая все на видео, после чего выложил видео в Интернет с комментарием «скорая помощь бездействие».

Читайте также  Лапчатка - лечебные свойства и применение в медицине

При просмотре видео совершенно ясно, что пациент в экстренной помощи не нуждается, ведет себя нагло и провокационно. Вместо ответов на вопросы медиков комментирует снимаемое видео. Так, на вопрос «когда появились боли?» он говорит (за кадром): «Восемьдесят шестая бригада приехала по адресу: улица Карла Маркса, дом девять, дробь двенадцать, квартира сто семьдесят четыре», Только после третьего вопроса врача он наконец ответил: «Боль появилась неделю назад. Ухо болит, стреляет».

Несмотря на то что две эти истории разбросаны по месту и времени: история Сергея Братаева случилась 16 ноября 2017 года в Санкт-Петербурге, а вторая история совсем недавняя — 2 октября 2018 года, в Саратове, они весьма показательны. Обе они абсолютно достоверно и наглядно иллюстрируют запредельный и омерзительный идиотизм, до которого доведено наше здравоохранение. В результате бесправные медики становятся козлами отпущения во всех случаях: и когда нельзя послать «скорую» даже к умирающему пациенту, как в Санкт-Петербурге, и когда приходится приезжать вот к такому обнаглевшему, зажравшемуся существу, как в Саратове.

И в том и в другом случае вины самих сотрудников «скорой» нет — они просто выполняют приказ вышестоящего начальства. Причем можете быть уверены — это не приказ главного врача подстанции, а берите выше — Департамента здравоохранения, не иначе.

На практике это выглядит так: если бригад «скорой помощи» на конкретной подстанции постоянно, регулярно, катастрофически не хватает, диспетчер вынужден ранжировать вызовы по степени экстренности и какие-то просто отметать — если они не подходят под скоропомощные критерии. И тогда даются рекомендации пить таблетки, вызывать врача из поликлиники. Если же кадрового дефицита нет и выездных бригад «скорой помощи» достаточно, то удовлетворяются все заявки, даже такие, как в саратовской истории. И в некоторых случаях врачи и фельдшеры сталкиваются с типами, которые на «скорую» смотрят как на бесплатного извозчика.

Как написал один из медиков в комментариях по поводу истории с гибелью пациента в Санкт-Петербурге: «что до действия сотрудницы «скорой» — им по ходу выдали очередной «приказ №3764» с ограничением списка заболеваний, по которому должна приезжать «скорая», — отсюда такой результат».

Что характерно, зачастую эти приказы и «рекомендации» носят полулегальный характер — ведь садиться в тюрьму вместо врача или фельдшера чинуши не жаждут! Об этом нам пишет другой коллега: «Дело не в халатности диспетчера, а в установках, которые она получила. Те, кто их дает, а делается это зачастую устно (недоказуемо), как правило, никогда ответственности не несут. Сотрудника, которого назначили виноватым, обычно сливают и помогают утопить. Врач «скорой помощи». Стаж 27 лет. Симферополь, Республика Крым, Россия».

И коллега абсолютно прав: в первой истории козлом отпущения, как и ожидалось, назначили диспетчера «скорой», фельдшера Ольгу Пащенко! «Суд назначил наказание в виде исправительных работ сроком на 6 месяцев с удержанием 5% от заработка в доход государства. Гражданский иск о взыскании морального и материального вреда судом удовлетворен в размере 543 071 рубля», — рассказали в Пушкинском районном суде Санкт-Петербурга.

Справедливо? Да никоим образом! Этот приговор не может удовлетворить никого — ни истца, ни ответчика! Умер молодой мужчина, 33 года, в полном расцвете сил. Добропорядочный гражданин, работящий, достойно содержавший жену и двух маленьких дочерей. И что, за это все — компенсация полмиллиона рублей. Такова цена жизни?! Да это издевательство!

А кто за все ответил? Диспетчер? «Стрелочник виноват!» Вы всерьез думаете, что диспетчер вот так, по своей прихоти отказывается отправить бригаду «скорой» на вызов? Да глупости! Всем жителям района, который обслуживает данная подстанция «Скорой помощи» (ССМП№4), известно, что район обслуживания огромный, а бригад не хватает — и «скорая» попросту зашивается. И в такой ситуации у диспетчера жесткий регламент — кому «скорую» посылать, а кому — рекомендовать в поликлинику. И если причина вызова «скорой» к взрослому человеку «высокая температура» — рекомендуют выпить жаропонижающее и обратиться к участковому терапевту по месту жительства. За что тут судить диспетчера? За то, что Департамент здравоохранения Санкт-Петербурга не может организовать скоропомощную службу в соответствии с нормами и правилами? Не обеспечивает должное число выездных бригад в данном районе?

Последние несколько лет нам усиленно твердят: за рубежом «скорая» не ездит, как у нас, по вызову «сбить температуру», «снизить давление», «забинтовать пальчик». Пациенты, способные передвигаться, берут такси и едут в больницу самостоятельно. Да, действительно, так шиковать мы могли себе позволить только в советское время. Но вся страна «гуляла» за счет врачей, которые за смешную зарплату прилетали с «мигалками» на любой вызов. А сейчас дураков нет и работать некому! И в крупных городах, и в областных центрах, и на периферии некомплект кадров «скорой помощи», как и первичного звена поликлиник, составляет от 30 до 60%. Путь один: либо делать зарплаты медиков космическими, но тогда и требовать с них, либо, извините, ходите в поликлинику и больницу ножками — и никаких «скорых», только в самых крайних случаях.

Но! Тут есть один нюанс: медчинуши нам все уши прожужжали про то, что «нельзя вызывать «скорую» по любому поводу, однако, как всегда, ни ума, ни усердия у них не хватило на то, чтобы грамотно и тщательно отработать этот вопрос и донести информацию до каждого россиянина.

На традиционный русский вопрос «Кто виноват?» я уже ответил: чинуши! Жулики и казнокрады!

Но есть второй вопрос: «Что делать?». А вот что: если у нас изменился порядок оказания «скорой помощи», нужно это донести до всех граждан. И не так, как это сделано на сайте саратовского минздрава, где тупо дана выдержка из приказа федерального Минздрава, в котором просто два списка: заболевания и состояния, при которых оказывается экстренная и неотложная помощь. И никаких пояснений относительно того, как действовать пациенту и чем вообще отличается «экстренная» помощь от «неотложной».

А в конце этого «документа» излагается «пожелание»: «В целях снижения нагрузки со службы Скорой медицинской помощи для оказания неотложной медицинской помощи жители могут обращаться в медицинские организации по месту жительства».

Исходя из этой филькиной грамоты, саратовский мажор в своем праве требовать сервиса и третировать врачей!

Конечно, информировать пациентов нужно персонально. На законных основаниях объяснить каждому, что с такого-то октября 2018 года «скорая» на просто «температуру» не выезжает. Конечно, не только про температуру, а про все расписать, разжевать так, чтобы поняли даже жертвы пьяного зачатия, коих в регионах у нас несть числа. Сделать это нужно в виде брошюры с картинками. И каждому россиянину вручить под расписку: «С информацией ознакомлен! Число. Подпись».

Если бы усилиями тех, кто отвечает в России за организацию здравоохранения, подобная информированность населения была бы достигнута, мы бы не сталкивались с такими маргинальными и дикими случаями, как изложенные истории в Санкт-Петербурге и Саратове.

Имей супруга Сергея Братаева подобную инструкцию, она могла бы четко доказать диспетчеру необходимость и обоснованность приезда «скорой». С другой стороны, врачам «скорой» не пришлось бы выезжать к таким, как этот персонаж в Саратове, а сами подобные персонажи несли бы серьезную юридическую и финансовую ответственность за необоснованные вызовы и обман диспетчера.

«Приедем в любом случае». Сотрудники скорой помощи отметили профессиональный праздник

«Приедем в любом случае». Сотрудники скорой помощи отметили профессиональный праздник

День работников скорой помощи утвержден в России 28 апреля 2020 года. Но неформально сотрудники «скорой» отмечали свой профессиональный праздник с апреля 1898 года – тогда к двум полицейским участкам в Москве прикрепили кареты скорой помощи. Поскольку телефонной связи в то время не существовало, врачей вызывали полицейские. В этом году День скорой помощи впервые отмечают официально.

«Никто не уволился из-за страха заболеть»

В прошлом году сотрудники службы скорой помощи первыми столкнулись с коронавирусной инфекцией, и все это время они остаются на переднем фронте борьбы с ней.

– На пике пандемии было до сотни в час обращений по всей области, количество больных было огромным, мы старалась помочь всем. У больниц вырастали очереди из машин скорой помощи, потому что при поступлении в стационар пациентам проводили КТ-исследования. Когда ближе к осени были закуплены дополнительные компьютерные томографы, организованы приемно-сортировочные отделения, то время ожидания уменьшилось.
Медики и водители тоже болели. От коронавирусной инфекции умерли двое наших коллег: врач и фельдшер. Но никто не уволился из-за страха заболеть. Я считаю, что коллектив проявил настоящий героизм, и благодарен за это своим сотрудникам. Сейчас ковидный режим сохраняется, мы по-прежнему используем средства индивидуальной защиты. Ежесуточно отмечаем около ста вызовов от людей с повышенной температурой, из них 60−70 – с подозрением на пневмонию. Но осенью прошлого года это соотношение было 500 и 200, так что пандемия все же пошла на спад. Надеемся, что окончательно справиться с коронавирусом поможет вакцинация, – сказал главный врач Воронежской станции скорой медицинской помощи Сергей Рожков.

на фото – главный врач Воронежской станции скорой медицинской помощи Сергей Рожков.

Фельдшер скорой помощи Александр Клоков рассказал, что в начале эпидемии работать было очень тяжело не столько физически, сколько эмоционально: умирали многие пожилые пациенты.

Читайте также  Как определить ожирение

– С одной стороны, было много вызовов, когда люди, даже без каких-либо симптомов, в приступе паники просто хотели убедиться, что у них нет ковида. Но мы не тестируем на ковид, это входит в обязанности врачей поликлиники. Другие люди, наоборот, недооценивали опасность и вызывали скорую слишком поздно. Были вызовы, на которых приходилось реанимировать пациентов с коронавирусной инфекцией, но, к сожалению, безуспешно.

на фото – фельдшер скорой помощи Александр Клоков

«Самые позитивные пациенты – дети»

Для анестезиолога-реаниматолога Сергея Черникова маленькие пациенты – это особая ответственность. Доставив пострадавшего ребенка в стационар, он про него не забывает, звонит и узнает, как продвигается лечение:

— Особенно запомнился недавний случай: зимой десятимесячный ребенок подавился смесью во время кормления. Отец, видимо, это не сразу заметил. Сначала он сообщил, что девочка задыхается, синеет, через некоторое время сказал, что она перестала дышать. Ребенка мы застали в состоянии клинической смерти, провели полный комплекс сердечно-легочной реанимации. Сделали интубацию, то есть вставили трубку в трахею, удалили часть смеси из легких и подключили к аппарату искусственного дыхания. Девочке вводили препараты, защищающие головной мозг от гипоксии: очень важно, когда человек перенес клиническую смерть, минимизировать поражение мозга. На аппарате ИВЛ доставили ребенка в детскую больницу, где она провела более полутора месяцев. Я несколько раз звонил, интересовался ее самочувствием. Врачи сказали, что выписали ребенка с минимальными неврологическими нарушениями, и считают, что мозг не пострадал. Дети как пациенты хороши тем, что если им оказана четкая и быстрая помощь, то они легко компенсируют урон здоровью. Поэтому, хотя испытываешь тяжелые эмоции, видя детей в критическом состоянии, часто получаешь впоследствии и позитив.

По словам Сергея Черникова, особое испытание для реаниматолога – выезжать к детям, которые получают травмы, выпадая из окон. В прошлом году в стране упало с высоты 1339 детей, 145 из них погибли. В Воронежской области за последние три года ежегодно выпадали из окон от 17 до 19 несовершеннолетних.

— В этом году упал с четвертого этажа полуторагодовалый ребенок. На этом вызове был не я, но потом я узнавал о его состоянии. Ребенок выжил, но был тяжелым, лежал в реанимации на аппарате искусственного дыхания. Падения с высоты – это всегда сочетанные травмы, неврологический дефицит, долгое и сложное восстановление. Сейчас начинается сезон открытых окон, поэтому прошу родителей принять меры предосторожности, – сказал Сергей Черников.

на фото – реанимационная бригада Сергея Черникова

Бригада скорой помощи – это команда, где все друг друга понимают с полуслова.

-У нас работают уникальные специалисты. У фельдшера реанимационной бригады Сергея Гончарова золотые руки: он может попасть иглой в венку даже самому крошечному ребенку. А наши водители ради того, чтобы срочно доставить пациента в стационар, часто вынуждены нарушать правила, – говорит врач.

«Роды на дому – это всегда опасно»

У фельдшера Воронежской станции скорой помощи Александра Клокова уникальный опыт: на вызовах он пять раз принимал роды.

– В первый раз было страшно. Нас учили принимать роды в стационаре, но когда это происходит в домашних условиях, да еще, что называется, в одни руки – ситуация очень волнующая! Пришлось быстро сосредоточиться и применять полученные знания на ходу. К тому же моя пациентка, которая вызвала скорую из-за болей в животе, до последней минуты отрицала, что она беременна. Женщина была полная, и я даже засомневался на минуту, предложил ехать в роддом. Но тут уже головка ребенка показалась. Новорожденный не дышал, пришлось его реанимировать. Вообще, главное, что должен идеально знать и уметь любой сотрудник скорой помощи, – это реанимация пациентов всех возрастов. После тех первых родов в течение нескольких месяцев пришлось принимать еще – эти женщины рожали уже не в первый раз и, помня, что схватки длятся 12−15 часов, решили переждать начальный период родов дома, но не рассчитали. А последние роды я принимал у цыганки: ее родственники ни в какую не хотели отпускать ее в больницу и даже в машину не дали переместить роженицу. Кстати, после меня еще двое или трое коллег принимали роды, хотя обычно сотрудники скорой помощи с такими случаями за все время работы могут вообще не сталкиваться ни разу, их задача – быстро доставить пациентку в роддом, – рассказал Александр Клоков.

на фото – фельдшер скорой помощи Александр Клоков

Сергею Черникову тоже в конце зимы пришлось принимать роды: у женщины были стремительные схватки, девочка была доношенной, но пришлось оказывать ей реанимационную помощь из-за кислородного голодания.

— Роды на дому – это всегда стресс для бригады «скорой». Потому что существует реальная угроза кровотечения у матери, асфиксии у ребенка. Вот сейчас в Москве распространилась мода на домашние роды. У нас такие случаи тоже есть. Я с удивлением узнал, что принимают такие домашние роды даже не акушерки, а доулы, часто это женщины вообще без медицинского образования. Это очень опасно, потому что патология беременности может проявиться в последний момент, – предостерег врач-реаниматолог.

Спасать жизни сотрудникам «скорой» приходится не только на работе. К Александру Клокову недавно прибежали соседи: женщина подавилась пищей и уже начала синеть от удушья. Фельдшер применил прием Геймлиха – это быстрая и эффективная манипуляция для извлечения инородного тела из дыхательных путей. Такой прием оказания экстренной медицинской помощи может освоить каждый человек. Как только соседка смогла дышать, Александр вернулся к своим делам, даже не задумываясь, что только что спас человека.

«Прежде всего – экстренные вызовы»

Людмила Мухина – диспетчер скорой помощи. Вызовы поступают к ней на монитор в виде описания жалоб пациента с его координатами. Диспетчер их фильтрует и оправляет бригады прежде всего на экстренные вызовы. К ним относятся инсульты и инфаркты, падения с высоты, ДТП, заболевания у детей до 3 лет. Также в первую очередь скорая выезжает, если человек упал на улице или ему стало плохо в общественном месте.

на фото – диспетчер скорой помощи Людмила Мухина

Всего на станции скорой помощи дежурит 14 бригад. А в день поступает около 200 вызовов. На экстренный вызов скорая приезжает в течение 10−15 минут, остальным приходится ждать.

— В кафе быстрого питания молодой человек 30 лет, жалуется – «болит желудок при движении», – диктует Людмила Мухина.

Раз вызов из публичного места – значит, бригада должна ехать на этот вызов в первую очередь. Но через пять минут отбой – живот перестал болеть. И это еще хорошо, что пациент догадался отменить ненужный вызов.

– Есть люди, которые вызывают «скорую» по малейшему поводу. Мне приходилось убеждать маму двухмесячного ребенка, что 37 – это физиологическая температура для младенца. Молодому человеку с температурой не выше 38 градусов тоже логично в первый день обращаться в поликлинику, а не в скорую. В то же время другие люди, которым помощь действительно нужна, тянут с вызовом до последнего – часто мужчины с инфарктом долго терпят боль, пока не слягут. Необходимо срочно вызывать скорую, когда есть признаки инсульта – нарушения речи, паралич части тела, или если длительное время чувствуется жгучая боль в груди, как будто тлеет уголек. Если человек старше 65 лет и болен диабетом, то с температурой уже в первый день надо обратиться в поликлинику. А если температура повышена трое суток, нужно звонить в скорую, потому что пневмония диабетиков часто дает отек легких, – объяснил Александр Клоков.

На рабочем столе у Людмилы Мухиной – листочки с пометками напротив фамилий «постоянных клиентов»: кто-то очень конфликтный, кто-то часто вызывает скорую, находясь в подпитии, кто-то агрессивный. Бригада приедет на вызов в любом случае, но медикам нужно знать, что их может ожидать. Бывало, что на сотрудников скорой и драться кидались, и запирали их в квартире.

на фото – диспетчер скорой помощи Людмила Мухина

— Очень много вызовов к алкоголикам и наркоманам. У нас есть кнопка вызова полиции в машине, но до машины еще нужно добраться. Поэтому, если точно знаем, что едем к агрессивным людям, просим водителя в случае чего принять звонок и нажать на кнопку, – говорит Сергей Черников.

Несмотря ни на какие трудности, сотрудники скорой помощи считают свою работу самой любимой. Людмила Мухина трудится здесь 34 года, Сергей Гончаров – 18, Сергей Черников – 16, Александр Клоков – 15.

– Кто проработал минимум пять лет, тот уже прикипел к «скорой». Это именно такая работа, на которую хочется идти, и с которой потом хочется возвращаться домой, – сказал Александр Клоков.

В каких случаях скорая помощь может не приезжать на вызов?

Согласно российскому законодательству, скорая медицинская помощь должна оказываться всем, кто находится на территории РФ и нуждается в срочном медицинском вмешательстве. При этом не имеет значения гражданство человека, его место жительства, наличие документов и страхового полиса, его возраст и социальный статус. Отказ диспетчера в приеме вызова скорой помощи незаконен.

В случае гибели больного или нанесения вреда его здоровью невыезд скорой на вызов может быть расценен как уголовное преступление: отказ в оказании медицинской помощи (ст. 124 УК РФ) или оставление в опасности (ст. 125 УК РФ).

Читайте также  Анджелина джоли последние фото 2016 худая

В каких случаях к больному должны отправлять медицинскую бригаду?

В РФ законодательно утвержден порядок оказания скорой медицинской помощи, который регулируется приказом № 388н Минздрава России. Этот документ содержит перечень состояний пациента, при которых к нему должны направить медицинскую бригаду.

В зависимости от состояния больного, о котором диспетчер узнает во время звонка, на вызов могут отправить бригаду скорой экстренной помощи или скорой неотложной помощи. Экстренная помощь требуется пациенту, если при его состоянии есть угроза жизни и требуется немедленное вмешательство. Например, человек потерял сознание, у него нарушилось дыхание или кровообращение, обострилось психическое расстройство, возник внезапный болевой синдром, травма, ожог или кровотечение, у женщины начались роды или появилась угроза прерывания беременности. В таких случаях бригада должна приехать на вызов в течение 20 минут.

Скорая неотложная помощь (если действует в регионе) направляется пациенту, если у него возникло острое заболевание или состояние, обострилось хроническое заболевание, требующее срочного вмешательства, но при этом угрозы жизни нет. Например, у человека появилась сильная боль в позвоночнике или суставах при радикулите или невралгиях, боли в горле или ухе при сильном повышении температуры, болевой синдром в животе на фоне хронического гастрита или язвы двенадцатиперстной кишки. Бригада неотложной помощи должна приезжать на вызов в течение двух часов.

Какую помощь скорая оказывать не обязана?

В обязанности сотрудников скорой экстренной или неотложной помощи не входят выезды к больным, которым требуется поликлиническая помощь, а не срочное вмешательство. Также они не обязаны приезжать на вызов, если человеку требуется не медицинская, а иная помощь. Например, если прохожие просят забрать бездомного в приют или пенсионер обращается с просьбой доставить ему лекарства.

Скорая не отвечает за транспортировку пациентов в медучреждение в случае их плановой госпитализации: если состояние пациента не требует экстренного медицинского вмешательства, он должен самостоятельно добираться до поликлиники. Бригада также не доставляет врачей для консультирования пациентов (если речь не идет о случаях, когда есть угроза жизни и здоровью больного).

Помимо этого, врачи скорой помощи не оказывают стоматологическую медицинскую помощь, за исключением случаев сильного кровотечения у пациента. Они не занимаются избавлением от похмелья или выводом из состояния алкогольного опьянения. Однако, если у пациента после употребления алкоголя обострилось хроническое заболевание, возникли проблемы с дыханием, с ЖКТ, сердцем и пр., бригада скорой приедет на вызов, чтобы снять эти симптомы.

Также сотрудники скорой помощи не выполняют плановые процедуры, назначенные врачом: перевязки ран, уколы, ингаляции и т. д. Они не занимаются оформлением больничных листов и рецептов и не выдают заключения о состоянии здоровья.

Фельдшер Дмитрий Беляков о плачевном состоянии «скорой помощи»

Председатель независимого профсоюза работников «скорой помощи», фельдшер «скорой помощи» Дмитрий Беляков делится своим грустным опытом работы, потому что у нас нет государственной службы «скорой помощи».

Читайте начало интервью:

Руководство не идёт на контакт

— Вы возглавляете независимый профсоюз работников «скорой помощи». Вы обсуждаете с руководством…

— Руководство не идет на контакт с независимым профсоюзом, заявляя, что «у нас есть свой профсоюз». И официально со мной, как положено по закону, руководство не общается. И самое главное, что главному врачу не указ ни законы, ни комиссии, ни депутаты. Ему вообще никто не закон. Он что хочет, то и делает. И ему за это ничего не бывает, потому что он — эффективный менеджер. Он не врач. Он — эффективный менеджер. Понимаете, ему что больные, что сотрудники — ему неинтересно. Ему главное правильно разделить финансовые потоки. Все.

— Если вы говорите, что руководство «скорой помощи» действует не по закону, вы же можете обратиться в прокуратуру, в надзорные органы.

— Я обращаюсь. Когда кого-то из моих, кто у меня в профсоюзе состоит, обижают, тогда я вмешиваюсь. На это я имею право. Но моих, слава Богу, не трогают. Помните, как в кино?

«Могу я видеть прокурора?» — «Можете. Где у нас прокурор?» «В пятой палате, где раньше Наполеон лежал».

Когда вызывать скорую?

Вернемся к коронавирусу. Вы говорите, что надо вызывать «скорую», если тяжелое состояние. Как больной может сам определить, у него состояние тяжелое или среднее? Или если это состояние среднее, то когда оно может стать тяжелым?

— Скажите, пожалуйста, а как раньше люди знали, когда вызывать «скорую», а когда вызывать участкового врача? Людям твердят постоянно со всех экранов: чихнул — вызови «скорую». Почему бы нет? Это удобно. Это практично. Люди перестали думать.

— Раньше не было коронавируса.

— Раньше много другого было. Раньше чума была, холера. Коронавирус — это тоже заболевание. Но мы же не можем к каждому человеку поставить пост «скорой помощи».

«Скорая помощь» вызывается только в случаях, я еще раз повторяю, нарушения дыхания. Боли за грудиной — это «скорая помощь». Потеря сознания — «скорая помощь».

Травмы, ранения какие-то ножевые, огнестрельные — работа «скорой помощи», которой она практически уже не занимается. Она уже не успевает к таким. Она ездит по вызовам с температурой 37,5. Особенно в три часа ночи меня радуют такие вызовы. Ночью 37,5, болеет десять дней, к врачу не обращался. Это классика, я вас уверяю.

Этих вызовов у нас очень много. Человеку ночью захотелось узнать, а чем же он десять дней болеет.

Видео, которые мы видим в социальных сетях, когда огромные очереди из машин «скорой помощи», и девять часов они ждут, чтобы госпитализировать больных. Это что?

— Это как раз доказывает несостоятельность руководства здравоохранением. Полную несостоятельность. Там было дело просто. Две больницы перепрофилировали под коронавирус и открыли на прием. И со всех концов Москвы и Подмосковья туда поехали «скорые». Принимать больных было некому, потому что там рассчитано: один врач такой, один такой. То есть не был налажен прием больных, когда они так массово поступают. Поэтому один или два дня там действительно были очереди.

Сейчас больницы заполнены, и туда 1-2 «скорых» подъезжает, когда места освобождаются. Вот я вчера сам два раза приезжал в Госпиталь ветеранов войн, привозил больных — никаких вопросов не возникало.

Никаких очередей уже нет?

— Я работаю фельдшером на подмосковной «скорой». В Москве только профсоюзом руковожу. Я за прошлую смену никого не вывозил.

Я всех оставил дома с коронавирусом, потому что состояние было удовлетворительное. А позавчера двоих вывозил, потому что нужна была помощь: одышка, сатурация.

Бывают моменты, когда колесишь по всему Подмосковью. Дали место в одну больницу. Пока туда ехал, эта больница уже закрылась на прием. И ты едешь в другой город.

Вчера ребята ездили из Железнодорожного в Талдом — это 170 километров, потому что там была открыта больница на прием.

— Может быть очень резкое ухудшение состояния?

— Что делать?

— Человек страдает стенокардией и у него внезапно может начаться инфаркт. Тогда надо вызывать «скорую помощь». Если резко ухудшилось состояние, нужно сразу вызывать «скорую помощь». Вот так вчера, кстати, и было.

Человек лечился дома. Ему прописали лекарство, но у него началось ухудшение состояния. Я приехал, оценил ситуацию и сказал: «Да, брат, тебе нужно ехать в больницу».

И мы поехали. Никаких вопросов.

— А как быстро вы приехали?

— Приехали достаточно быстро, наверное, минут за двадцать.

— У вас есть какие-то нормативы приезда в нынешней ситуации?

— У нас они всегда были, есть и будут. Экстренные вызовы — это до двадцати минут, а все остальное потом.

Вызовы делятся на две категории — экстренные и не экстренные. Если человек попал под трамвай — это экстренный вызов. Туда и за три минуты долетим без вопросов.

А если сломал палец, может и шесть часов подождать, если дебил.

Государственной «скорой» не существует

Если позвонить в «скорую помощь», то спрашивают в чем дело. Почему не проводить какую-то сортировку?

— Объясню. «Скорая помощь» финансируется не государством. Она финансируется страховой компанией. Страховая компания — контора уважаемая. Там работают люди, уважаемые люди, которые имеют хорошие зарплаты и финансировать «скорую помощь» не сильно хотят. Они стараются это сделать поменьше. Но должно быть как можно больше ненужных вызовов, чтобы потом можно было отчитаться: у нас такое количество вызовов, дайте нам, государство, еще денег! Откаты за все эти дела.

«Скорой помощи» государственной у нас нет. У нас каждая «скорая помощь» работает по своим собственным правилам, которые для нее устанавливает страховая компания.

Это то же самое, что страховая компания владела бы пожарными, армией, полицией. Я думаю, что если бы систему ОМС в таком виде в 1937 году создали, то в 1942-м мы бы уже проиграли фашистской Германии войну. У нас не было бы ни чем стрелять, ни на чем ездить, ни бензина — у нас бы ничего не было.

Зато была бы офигенная отчетность.

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Игорь Буккер

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.